О МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ

У меня есть сосед – пьяница и, по случаю, дебошир. Случай представляется тогда, когда он допивается до «Джамбо» и ловит его по всей квартире со всяческим выражением недовольства. Попутно лупит жену и сына. Мне очень хочется выгнать его из квартиры вон, окончательно и бесповоротно, но что-то меня останавливает.

Это что-то —  закон.  Я понимаю, что нельзя выгнать человека, пусть даже тупого и злобного, из его собственного жилья. Конечно, в нашей стране полно примеров существования целой жизни надзаконом. Депутаты ГД, чиновники всех рангов и мастей живут по принципу «пьем и посуду бьем, а кому не мило – тому в рыло». Но оттого и ставят в международных рейтингах коррупции нашу страну на 186 место после Чертовых островов и перед Украиной.

В пору своего «розового» либерализма я полагал, что, в числе прочих ценностей, демократия подразумевает абсолютное главенство закона над обществом. Отчасти эти чаяния оправдались – до сих пор любуюсь неподкупными американскими «копами», за одну попытку намекнуть на взятку которым можно самому сесть крепко и надолго.

Но с недавнего времени некоторые вопросы международного правового регулирования заставляют по-новому взглянуть на адептов демократического мироустройства.

Статья 2.п.3 Устава ООН гласит, что «все члены ООН разрешают свои международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность». Однако, разрушение инфраструктуры целого государства (Сербия 1999) никак не вписывается в трактовку этой статьи. Причем боевые действия велись не против армии противника, а против гражданских объектов, что документально запрещено соответствующими статьями Гаагской Конвенции. К слову сказать, страны, связанные договором НАТО, нарушили в этом случае ст. 103 Устава ООН, констатирующую, что «обязательство по настоящему Уставу имеют преимущества перед любыми другими международными обязательствами Членов ООН», в данном случае обязательств по НАТО.

Той же Гаагской Конвенцией начало войны без объявления ультиматума определяется как отягчающее обстоятельство, повышающее ответственность агрессора. Не помню, чтобы США объявляло войну Афганистану, агрессия в отношении которого вообще была следствием сложной импликативной цепочки умозаключений американских политиков.

Во всяком случае, отказ выдать человека, обвинения против которого не имеют доказательной базы, никак не является основанием для военной агрессии против целой страны. Иначе Россия должна была еще в прошлом году разбомбить Данию и уже приступить к бомбардировке Лондона.

Сегодняшнюю ситуацию во взаимоотношениях США и Ирака можно охарактеризовать как «международный спор» — США настаивают на том, что Ирак угрожает мировому сообществу, Ирак говорит, что нет, не угрожаем. В таком случае в действие вступает ст.33 Устава ООН, в которой говорится, что «стороны, участвующие в любом споре,  должны решать спор путем переговоров, обследования, посредничества, примирения, арбитража, судебными разбирательствами или иными мирными средствами по своему выбору» (курсив мой – М.Т.).

Однако телодвижения армии США явно говорят о стремлении разрешить спор путем военной агрессии в отношении суверенного государства, что безусловно запрещено международным правом и п. 4 ст. 2 Устава ООН (запрет на агрессивные войны).

С другой стороны, ст. 51 Устава ООН говорит о праве Члена ООН на индивидуальную и коллективную защиту в случае нападения, т.е. ООН своими вооруженными силами обязана защищать Ирак, как Члена Организации, от вторжения извне. Но такая возможность не приходит в голову сегодня самому вольнодумному политическому обозревателю.

Таким образом, практика крупных международных военных конфликтов последнего времени характеризуется явными нарушениями основных статей международного права, закрепленных в международных Конвенциях, уставах  и соглашениях. Причем основные участники этих соглашений, такие как США, прямо заявляют, что положения международного права устарели и в ряде случаев не являются для них нормативным актом, обладающим высшей юридической силой.

Несомненно, Саддам Хусейн сукин сын, он уже дважды отмечен в военных агрессиях, в использовании химического оружия, массовых репрессиях внутри страны и весь режим его – поганый. Как и образ жизни моего соседа, сатанеющего от водки и периодически теряющего человеческий облик. И я уже пару раз давал ему по шее, когда он куралесил но лестничной площадке, т.е. вел себя как США по отношению к Ираку. И понимаю я прекрасно, что давно пора режим Саддама ликвидировать и соседа отправить куда подальше.

Но!

Международное право подразумевает право Закона, ограничивающее проявления интересов государств даже в том случае, если с точки зрения морали их действия кажутся оправданными. В этом и недостаток любого закона и проявление его обоснованности. Ибо нравственные императивы слишком смутная область, чтобы  быть основанием регулирования международных отношений, закон же ставит всех в изначально равные условия, что и есть краеугольный камень философии либерализма.

Нынешняя же международная ситуация обретает черты права Силы, основанием своим имеющее диктатуру и философию насилия.

В самом деле, складывается парадоксальная ситуация. Инспекторы ООН сидят в Ираке, исправно ищут оружие массового поражения и говорят, что инспекция может продлиться до конца года. Одновременно США заявляют, что их терпению приходит конец и намекают на начало боевых действий не позже конца февраля. Создается впечатление, что инспекторы ООН и американцы говорят о двух разных государствах – в одном будут продолжаться увлеченные поиски химического оружия, другое будут не менее увлеченно бомбить. Или инспекторы, как грибники, постараются не замечать дождь из бомб с лазерным наведением?

По сути говоря, Ирак сегодня исправно делает вид, что он голубь мира – инспекторов пустили, химические бомбы закопали так глубоко, что искать их не переискать. Но пока инспекторы продолжают играть в «холодно – горячо» очевидно, что Ирак никому угрожать не сможет. Так что непонятно, какие надобности так стремительно сокращают терпение американцев. Остается предположить, что, как писал Набоков про пистолет – «мучительно готов разрядиться». Или, как говорил Мерзляев в фильме Рязанова: «Теперь не я дело веду, бумага его ведет».

Но если так, то США уже стали заложниками права Силы и, раз вкусив его запретных плодов, уже не могут остановиться. Это уже было в американской истории. В 1945 году на совещании в Пентагоне о возможности применения атомной бомбы, один генерал простодушно сказал Саксу: «Вы же понимаете Док, если у нас есть такое оружие, то мы просто обязаны его применить». Сакс вспоминает, что был поражен таким простым подходом к проблеме, мучивший всех участников «уранового проекта».

Фактически этот подход означает обязательное использование силы в случае ее наличия и удобного объекта для ее применения. Опасность, которая таится в такой практике, заключается в постепенной потере чувства реальности, а о последствиях лучше не думать.

Можно только вспомнить Наполеона, который, переходя через Неман в 1812 году и, глядя на восток, сказал Коленкуру: «Еще два года и я стану господином Мира». Через три года он подписал свое отречение в замке Тюильри, а страшные казаки кричали бледным парижским гарсонам «Быстро, быстро!».

Неискренне симпатизируя Америке, хочется предостеречь ее от исторических аналогий, но, по всей видимости, право Закона возможно на нашей планете лишь в том случае, когда право Силы имеет не один, а несколько субъектов международного права, так как Закон рождается только в случае неразрешимых противоречий нескольких, равных по силе, сторон. В противном случае в сегодняшней силе Америки заключено ее великой вавилонское крушение, символ которого мир наблюдал осенью наступившего века.

Михаил Тарусин